Пламя уже почти потеряла всякую надежду. Казалось, сама судьба распорядилась оставить ее здесь, с шайенами, навечно. Девушка удивлялась, как это Ночной Ястреб не заметил тех небольших перемен, которые произошли с ее телом. Даже ее талия начала полнеть, хотя и незначительно. Он не подавал виду, что заметил в ней какие-либо изменения, хотя время от времени внимательно разглядывал все ее тело, будто ожидая, что она ему что-нибудь скажет.
Пламя уже решилась было рассказать ему все, как вдруг он собрался со своими воинами на войну против другого племени. Было неизвестно, как долго их не будет в деревне: может, неделю, а может, и две. Так или иначе, пока он не вернется, секрет, который хранила Пламя, останется секретом.
Она была даже рада, что какое-то время Ночной Ястреб не будет трогать ее и заниматься с ней любовью со всем присущим ему пылом. Ей хотелось немного побыть в одиночестве. И мысли, и тревоги принадлежали только ей одной без этого любопытствующего взгляда темных глаз, постоянно преследующего ее и заставляющего чувствовать свою ужасную вину перед ним. Если бы она сумела сбежать сейчас, пока он далеко от дома, может быть, она сумела бы и преодолеть на время свою любовь к нему. Может, через много лет он останется в ее памяти всего лишь как приятное воспоминание, не омрачаемое ни болью, ни угрызениями совести? Даже сейчас Пламя не была уверена, сможет ли она когда-либо перестать любить его и страдать без него.
В конце концов план побега оказался необычайно прост. Он сам появился перед ней в лице торговца, приехавшего к ним в деревню обменять свои товары на прочные шкуры и выдубленную кожу. Двуколка торговца Джека была до краев набита всевозможными товарами. Литые железные горшки и сковородки, яркие бусы и разноцветные пуговицы, всевозможные ножи и закаленная сталь, из которой можно было изготовлять лезвия. В его повозке лежали полотенца, как изготовленные белыми людьми, так и ярко раскрашенные, которые ткали индейцы южных районов, были мешки с мукой, тюки с одеждой и связки блестящих серебряных иголок для шитья.
Если бы у Пламени было намерение остаться с шайенами навсегда, она с радостью бы поменяла у Джека кое-какие вещи. Она страшно соскучилась по вкусу кофе, сдобренному настоящим сахаром. А приготовление пищи сделалось бы намного легче с одной из сковородок, а может, и с одной или двумя ложками. А за связку иголок она отдала бы душу. Но самой большой потребностью Пламени была потребность обрести наконец свободу. Так или иначе, ей надо было как-то убедить торговца Джека вывезти ее отсюда, довезти до форта Ларами или до ближайшего укрепления.
Убеждая себя быть терпеливой, Пламя собрала все свои драгоценности в небольшой узелок. Она внимательно наблюдала, как другие члены племени обменивались с торговцем товарами, а когда убедилась, что за ней никто не наблюдает, спрятала узелок под мышкой и незаметно покинула поселение, стараясь пробраться между деревьями на дорогу, по которой торговец должен был возвращаться назад. Если бы она могла украсть лошадь, пусть даже и свою собственную, у нее не было бы нужды полагаться на торговца, но Ночной Ястреб не был настолько глуп, чтобы предоставлять ей такую возможность: ее лошадь, так же как и все остальные, находилась под надежной охраной, и Пламени было запрещено садиться на нее без разрешения мужа.
Казалось, прошли часы, прежде чем Пламя услышала скрип двуколки. Однако, боясь, что кто-нибудь может заметить, что она вручает свою жизнь совершенно незнакомому ей человеку, сопротивляясь чувству боли и любви к Ночному Ястребу, Пламя не вышла из своего укрытия до тех пор, пока двуколка не поравнялась с ней. Собрав все свое мужество, она сделала шаг вперед как раз в тот момент, когда двуколка уже готова была проехать мимо и удалиться прочь.
Пламя выскочила из своего укрытия столь внезапно, что лошадь, тянущая двуколку, вздрогнула и попятилась. Торговец натянул поводья и остановил свой возок. Он бросил осторожный подозрительный взгляд на стоявшую перед ним женщину.
— Чего тебе надо? — спросил он на шайенском диалекте.
С минуту — она не могла открыть рот. Затем собралась духом и быстро проговорила:
— Возьмите меня с собой — заберите меня отсюда. Мне надо в форт, туда, где живут белые люди.
Его маленькие прищуренные глазки оглядели ее с головы до ног, задержавшись на огненной шевелюре и голубых глазах.
— Ты — белая.
Это была скорее констатация факта, чем вопрос. Пламя кивнула:
— Да. Я должна бежать. Я могу заплатить вам за то, что вы доставите меня в ближайшее укрепление. Вы поможете мне? — Она огляделась по сторонам, опасаясь, что кто-нибудь увидит ее здесь. Ее голос и руки дрожали. — Пожалуйста. Мне надо бежать отсюда. Вы должны помочь мне.
— Если ты всего лишь пленница, как же ты сможешь заплатить мне?
Он снова оглядел ее с головы до ног — на «этот раз уже с интересом. Значение этого взгляда было достаточно откровенным и вызывающим.
Несмотря на колотившую ее дрожь, она постаралась взять себя в руки и произнесла уверенным голосом:
— Я заплачу вам золотом, если вы в целости и сохранности доставите меня к белым Я не торгую своим телом.
Для человека, находящегося в столь отчаянном положении, она, несомненно, была очень дерзкой. После ее слов интерес торговца к ней усилился еще больше, однако он сумел подавить на время свою похоть, стараясь сосредоточиться только на золоте. Если удача улыбнется ему, он получит и то, и другое.
— Покажи мне свое золото, женщина, чтобы я мог быть уверенным, что ты не собираешься обмануть старого торговца.
Какое-то мгновение Пламя колебалась, но затем поняла, что ей надо во что бы то ни стало убедить его. Этот человек был ее единственной надеждой. Медленно она развязала свой узелок и достала свадебное ожерелье и серьги. Она заметила жадный взгляд, который торговец бросил на сверкавшее ее руках золото. Он потянул к нему руку, но она резко убрала украшения.
— Нет. Я показала вам мою плату, но вы получите ее только в том случае, если доставите меня к белым. Тогда и только тогда они станут вашими.
Ответ на вопрос, который Джек собирался ей задать, он получил, когда девушка достала свой узелок. На ее запястье были надеты браслеты жены вождя племени. Это поколебало его решимость.
— А кто твой муж, от которого ты хочешь бежать? — с деланным равнодушием спросил он, не отрывая глаз от ее браслетов.
— Его зовут Ночной Ястреб, — задержав дыхание, ответила Пламя.
Она знала, что одно это могло заставить торговца изменить свое решение.
Холодные темные глазки посмотрели на нее в упор.
— Я знаком с этим вождем. Он известный воин, и его уважают за его военное искусство. Зачем мне рисковать своей жизнью? Если он поймает нас, то убьет и тебя, и меня. Может, уже сейчас он начал поиски.
